Мария Сибирякова — свидетель времени, представитель первого выпуска Череповецкого пединститута. Ее детство выпало на годы Великой Отечественной. Замуж она вышла в 1959 году за простого сокольского парня, как она говорит, который 40 лет отработал на металлургическом заводе. И как тогда жили люди?
Образование было платным
Мария родилась в 1939 году в деревне Норобово Вологодской области, насчитывавшей 800 жителей. «Градообразующим предприятием» здесь было почтовое отделение.
— В нашей семье было тринадцать детей, я — двенадцатая, — рассказывает наша собеседница. — В школу-семилетку мы ходили пешком, три километра туда и три обратно. В распутицу родители нас не пускали, все вокруг затапливало. После семилетки кто в пекарню пошел работать, кто в телятник. А мне куда? По возрасту не подхожу, я с шести лет в школу пошла, да и учиться хотелось. Поступила в десятилетку — в другой деревне, в 12 километрах от нашей. В пять утра встанем и пойдем волчьей тропой. Кругом лес, там и взрослому заблудиться недолго. Но мы ориентировались по ручьям.
Как вспоминает Мария Александровна, тогда, в начале 1950-х, полное среднее образование (8-10-й классы) в СССР было платным. Мама давала ей на неделю 7 рублей, а сколько всего зарабатывали родители — уже и не вспомнить. В послевоенную пору обучение детей было серьезной финансовой нагрузкой для многих семей. Полностью бесплатным обучение в школе стало только в 1956 году. Средняя школа, где училась наша героиня, размещалась в красивом барском доме. Те, кто не мог ходить в школу из дома каждый день, жили кто в интернате, кто угол снимал. Время было голодное. После войны родители в Вологду пешком за хлебом ходили: 50 км туда, столько же обратно. А девчонки, бывало, с ними увяжутся, наберут ведро ягод, в городе продадут, а на вырученные деньги купят дешевой еды, даже каких-нибудь простеньких конфет.
Отец Марии — Александр Павлович Сорокин, 1887 г. р. — был председателем колхоза в Вологодском районе. Мама — Екатерина Алексеевна Сорокина, 1900 г. р. — работала в этом же колхозе, «на капусте, на овощах, куда бригадир пошлет».
— На войну отца не взяли, у него была левая рука парализована, трудился в колхозе. Погиб по трагической случайности: ехал в кузове грузовика, на ухабах грузовик тряхнуло и он выпал на обочину. Ушел из жизни рано, в 1948 году, — рассказывает Мария Сибирякова.
Путевка в жизнь
В 1956 году после школы Мария отправилась в Кириллов, поступила в культпросветучилище на хоровое отделение.
— Жили мы в монастыре, в кельях, топили печи дровами, которые сами же и кололи. Однажды кусок полена отскочил и попал мне по носу, на лице выступили синяки. Так и ходила с ними в училище, но я никому не объясняла, откуда они взялись, стыдно было, — вспоминает она. — Столовая была, кормили нас раз в день, в остальном как придется перебивались. Одевались скромно. Я помню тяжелое драповое пальто с воротником, который лежал на плечах, и ботиночки на меху, их называли «румынки». Но жили мы очень дружно и весело.
По окончании училища молодой специалист получила направление на малую родину в качестве завклубом. Но девушке хотелось учиться дальше. В 1959 году, по счастливому, как она считает, стечению обстоятельств, поступила в Череповецкий пединститут.
— Мы были первым выпуском института, учились в здании старого загса, тогда он был на Советском проспекте, — вспоминает Мария Александровна. — Учиться было очень интересно, тем более мои увлечения были связаны с культурой, творчеством, спортом. А какие гимнастические пирамиды мы выстраивали, сейчас даже подумать страшно, и ведь не боялись, делали без страховки! Я занималась в оркестре баянистов, руководителем был Михаил Матвеевич Кобрин. Наш творческий коллектив выступал даже в Колонном зале Дома Союзов в Москве, на ВДНХ, на заводах столицы.
По окончании института Мария возглавляла Дом пионеров в Матурине, вела кружок баянистов, давала уроки пения, рисования в сельских школах, часто ездила в командировки. Позже работала в череповецкой школе № 17 завучем по воспитательной работе, мастером производственного обучения в техническом училище № 27. Руководила художественной самодеятельностью в горпромторге, много лет была председателем его профсоюзной организации.
Отказалась от билета на бал
В Череповце на танцах девушки частенько встречались с курсантами военного училища связи, выскакивали замуж и разлетались кто куда по городам и весям нашей необъятной Родины, а то и за границу.
Однажды курсант прислал Марии пригласительный билет на выпускной бал в училище связи, приглянулась ему девушка.
— А я постеснялась, за мной никакого приданого, ни коровы, ни овцы, всего-то чемодан со скарбом. Отдала свой билет Нелли, соседке по комнате, — вспоминает Мария. — Нелли потом замуж за него вышла и уехала в Германию. А я вышла за простого сокольского парня Бориса Сибирякова. Муж сорок лет отработал на аглофабрике Череповецкого металлургического комбината. Он работяга, всегда в передовиках ходил, и заслуженный работник «Северстали», и почетный металлург, и наград у него было много. Когда жили за Шексной в Матурине, муж ходил на работу через реку по зимнику, летом переправлялся на катере. Октябрьского моста тогда не было. Жили и в коммуналке на три семьи. На 16 квадратных метрах — я, муж, двое детей и мама моя.
У Марии Александровны с мужем (он ушел из жизни) двое детей, трое внуков, трое правнуков. И сейчас все чаще вспоминаются молодые годы.
Мы долго беседовали. Мария Александровна рассказала, что всегда выписывала местные газеты, много лет читала «Красный Север». Труд журналистов уважает, а многих в Череповце знает. «Андрей Савин, Сергей Виноградов, Сергей Рыбалкин…» — перечисляет она сотрудников газеты «Речь».
Мария Сибирякова и сейчас поддерживает связь с ветеранами «Северстали», старается быть в курсе всех событий. Вот такой наш разговор со свидетелем времени.
Татьяна Ковачева
Фото: Анастасия Ташева, из архива Марии Сибиряковой
