В цехах «Чистого следа» по сортировке мусора среди тонн отходов рабочие находят не только вторсырье, но и предметы обихода из далекого прошлого. «Речь» побывала на линии, чтобы понять, умирает ли вещь после того, как мы отправили ее в ведро.
Математика отходов
Мы привыкли выбрасывать пакеты с мусором и не думать о нем больше, как будто он исчезает. Но он приезжает в мусоровозе в огромный ангар компании «Чистый след», где его делят на то, что получит вторую жизнь, и то, что уйдет на полигон, — так называемые «хвосты».
Знакомство с цехом начинается на въезде. Каждый мусоровоз, прежде чем высыпать содержимое, проходит учет.
— Все мусоровозы первым делом заезжают взвешиваться, затем едут на разгрузку. После разгрузки выезжают тоже через весы, — объясняет заместитель директора по связям с общественностью компании «Чистый след» Наталья Ерохова. — В обычные дни цех принимает 50-60 рейсов, но бывают рекорды. Зимой мы ежедневно принимаем около 220 тонн, летом до 260 тонн мусора. Мощность сортировочного комплекса — 100 тысяч тонн в год. Сюда стекаются отходы не только со всего Череповца, но и из округа.
В ангаре, где происходит сортировка, удивляют две вещи: отсутствие «мусорного» запаха (благодаря вентиляции) и холод. В цехе температура почти как на улице. В морозы это становится главным испытанием для тех, кто работает у сор-тировочной ленты.
В зоне разгрузки гора отходов. Это приемный карман, где одновременно могут разгружаться шесть мусоровозов. Их содержимое попадает в предсор-тировочную зону. Отходы из приямка поступают на ленту. Задача сотрудников — разорвать пакеты и отобрать крупный мусор, который может повредить оборудование. Труд на этом этапе самый тяжелый. После предсортировки отходы отправляются в огромный грохот — барабан, похожий на центрифугу. Его задача — отсеять мелочь. Как рассказала Наталья Ерохова, мелкие фракции проваливаются вниз, другие идут дальше, под магнитный сепаратор. Магнит вытягивает все железное. И правда, на ленте то и дело мелькают ключи — от квартир, от гаражей. Магнит их притягивает, и они отправляются в контейнер с металлом.
Далее — главная линия.
— Сортируемый мусор движется по ленте на высоте примерно трех метров. Вдоль нее расположены посты сортировщиков, у каждого своя задача. Первый пост отбирает ПЭТ-бутылки, второй — стекло, третий — твердый пластик, четвертый — алюминий. Фракции сбрасываются в мешки — биг-бэги, — рассказывает Наталья Ерохова. — В конце линии, перед сходом остатков в контейнер с «хвостами», стоят два контролера. Их задача — подстраховать коллег и выловить то ценное, что случайно пропустили другие.
Специалист пояснила, что на переработку отбирается наибольшая часть мусора.
— Популярный отход — бутылки и стекло, — рассказывают работники, перекрывая шум работающего пресса. — В праздники и летом их особенно много.
Лента движется, и ее содержимое напоминает нестройную серую массу. Работать руками в таких условиях тяжело, особенно зимой. Люди неохотно идут на эту работу. Зарплата, стартующая от 70 тысяч рублей, не компенсирует для многих психологическую и физическую сложность процесса.
Попадаются ли ценные находки?
Выясняется, что люди часто выбрасывают паспорта. Найденные документы передают сотруднику, который через соцсети и организации ищет владельцев. Иногда выясняется: документы выбросили потому, что человек умер.
Вторсырье готовят к дороге
Из цеха сортировки перемещаемся в зону прессовки и складирования готовой продукции. Здесь вместо кислого запаха отходов — сухая пыль пластика. Подходим к горе ПЭТ-тары. В руках у рабочего нож.
— Перед прессовкой бутылки проходят ручную перфорацию. Каждую протыкают ножом, чтобы выпустить воздух, — объясняет специалист. — Если этого не сделать, кипа получится рыхлой и неэффективной для транспортировки.
Результат прессовки выглядит внушительно. Четыре огромных биг-бэга бутылок превращаются в один аккуратный куб, который затем погрузят в фуру.
Идем вдоль рядов складирования, где у каждой фракции свое место. Разно-цветные кубы ПЭТ-бутылок, серая масса твердого плаcтика, тюки спрессованного картона. Смотрится как склад готовой продукции. Единственное напоминание о происхождении — редкая этикетка. Мы спросили у специалиста, куда это все потом.
— Продается. «Чистый след» формирует партию и отправляет сырье переработчикам, — пояснила Наталья.
География показывает, насколько сложна система утилизации. Пластик едет в Москву. Стекло, картон и металл — в другие регионы. Рынок вторсырья живет по своим законам. Если завтра московский завод снизит закупочные цены, череповецким бутылкам будет некуда ехать. Тогда даже идеально отсортированный пластик рискует отправиться в «хвосты» — на полигон. Картон, который слишком загрязнен, некоторые виды пластика — все, что не подходит для переработки, ляжет в землю.
Глобальный вопрос
Становится ли мусора больше?
— Раньше в СССР не было пластиковых мешков, и продукты заворачивали в газету, бумагу. А когда стала развиваться пластиковая индустрия — вот тогда мусора стало много. И пакеты, и бутылки, и упаковка, — описывает ситуацию замдиректора Наталья Ерохова.
На предприятии создан музей «Витрина времени» (о нем подробнее ниже) — это музей эпохи, когда вещи служили долго, их чинили, хранили, передавали по наследству. Сейчас вещи часто одноразовые. Наталья Ерохова рассказала, что иногда сюда на экскурсии приводят детей.
— Новое поколение, которое вырастет, скорее всего, что-то поменяет в отношении к Земле, — надеется она. — В Европе во многих странах уже 50 лет сортируют мусор. В России с 2019 года реформа началась. Если нас с вами уже не исправить, то детей можно.
Анастасия Тихова
Фото: Анастасия Ташева
